Первый взгляд: Сострадании это яд, замаскированный под добродетель!
Где находят слабость, туда спешит сострадание с протянутой рукой — будто врач, который лишь усугубляет болезнь.Сострадание! О, как воспевают его слабые, как превозносят его проповедники ничтожества! Они называют его высшей добродетелью, венцом человечности, мостом к спасению. Но я говорю вам: сострадание — это тонкий яд, разъедающий волю, это цепь, наброшенная на шею сильного, чтобы пригнуть его к земле.1. Сострадание как оружие слабыхСлабые любят сострадание, ибо оно возвышает их страдание в ранг добродетели. Они не стремятся преодолеть свою боль — они хотят, чтобы их жалели. В этом их месть сильным, их тайное торжество: «Смотрите, даже вы, могучие, должны склониться перед моей немощью!»Сострадание размножает слабость, как плесень — во влажной темноте. Оно не исцеляет, а лишь приучает человека к мысли, что страдание есть нечто священное, что его нужно лелеять, а не превозмогать.2. Сострадание убивает величиеГде царит сострадание, там нет места героизму. Вместо того чтобы закаляться в борьбе, человек учится жаловаться. Вместо того чтобы расти через страдание, он требует, чтобы страдание было устранено.Но разве не в страдании рождается всё великое? Разве не через преодоление боли человек становится чем-то большим, чем просто стадное животное? Сострадание же шепчет: «Тебе не нужно страдать, ты и так достоин». И тем самым лишает последнего достоинства — достоинства борца.3. Сострадание — это маска тиранииАх, как лицемерны эти «добрые»! Они сострадают не из любви, а из жажды власти. Ибо что есть сострадание, если не желание утвердить свою мораль над другим? «Я помогаю тебе, а значит — я выше тебя».Христиане, эти великие мастера сострадания, всегда навязывали его с высокомерием святых: «Прими нашу жалость, ибо без неё ты ничто». Но разве это не самый изощрённый способ унижения?Заключение: за пределами состраданияЯ зову вас по ту сторону сострадания. Не к жестокости — нет, но к любви, которая превозмогает. Любви, которая не нянчится со слабостью, а закаляет. Которая не говорит: «Бедный, как тебе тяжело», а вопрошает: «Где твоя сила? Проснись и стань тем, кем ты должен быть!»Только так человек возвышается. Только так рождается сверхчеловек — не нуждающийся в жалости, но творящий из своей боли новую жизнь.
Второй взгляд: Сострадание как добродетель человечества!
Если бы Бог создал человека лишь для того, чтобы он пресмыкался в пыли, лишённый разума и милосердия, то едва ли стоило одаривать его столь утомительным существованием. Но нет — он дал нам сердце, способное чувствовать чужую боль, как свою собственную. И вот уже много веков философы спорят: сострадание — это добродетель или слабость?Глупец скажет, что жалость унижает того, кто её испытывает, и того, кому она адресована. Мудрец же возразит: «Разве солнце стыдится согревать нищего?» Сострадание — это не подачка, а признание того, что перед лицом судьбы мы все равны. Когда один человек протягивает руку другому, он не опускается — он поднимается до уровня Провидения, которое, как известно, частенько забывает о своих обязанностях.
Великий Лейбниц утверждал, что живём мы в лучшем из возможных миров. Что ж, если это так, то без сострадания он превратился бы в ад. Представьте общество, где каждый озабочен лишь собственной выгодой: купцы торгуют совестью, судьи — правосудием, а лекари — здоровьем. Кто тогда спасёт ребёнка, брошенного на ступенях храма? Кто подаст хлеб старику, выгнанному из дома за бесполезностью?Конечно, найдутся те, кто провозгласит: «Сильный не должен жалеть слабого — таков закон природы!» Но человек — не тигр, пожирающий ягнёнка. Если мы отбросим сострадание, то чем тогда будем отличаться от зверей? Разве что более изощрённой жестокостью.Истинная же добродетель — не в показной благотворительности, а в умении почувствовать чужое горе. Один бедняк, делящий последнюю корку хлеба с голодным, стоит десяти королей, кичащихся своими пожертвованиями. В конце концов, Вселенная безжалостна: болезни, войны, неурожаи обрушиваются на нас без разбора. Единственное, что смягчает этот слепой рок, — крохотное человеческое участие.Так будем же сострадать, люди! Ибо если мы не научимся жалеть друг друга, то очень скоро нам будет жалко лишь самих себя.
А какой из вариантов вам ближе?
